Богатейший человек Российской Империи - евангельский христианин
Уважаемый читатель, сегодня я хочу рассказать тебе еще об одном потрясающем человеке, о котором не снимут фильма, и о котором ты, вероятно никогда бы не узнал.
Вместе с тем это был одним из богатейших людей России и вёл полную развлечений жизнь столичного аристократа. В своём доме он устраивал балы для императора. Его звали Василий Александрович Пашков.
Василий Александрович владел дворцами в Москве и Петербурге, имениями в Нижегородской и Тамбовской губерниях и Башкирии, а на Южном Урале — медными и железными рудниками с плавильными заводами при них, 19 тысячами крепостных крестьян и 4 большими фабриками.
Александр Васильевич был настолько щедр и богат, что, служа полковником, покупал на свои деньги лошадей для всего полка.
Пашков был лично известен царю и приходился родственником нескольким министрам и генералам.
Как владелец 450 тыс. десятин земли он был пятым из крупнейших землевладельцев Российской империи.
Василий Александрович Пашков получил высшее образование, но религиозные вопросы его совершенно ме интересовали. Он даже уезжал из Петербурга в Москву, чтобы только не быть втянутым в общий круг верующих.
По словам Животова, до своего обращения в евангельскую веру, Пашков был человеком равнодушным к религии:
«О набожности, не говоря уже о фанатизме, никогда не зарождалось и мыслей в голове В. А., бывшего страстным охотником, любителем танцев, балов, крупным игроком в карты, лихим наездником».
Пашков сохранял некоторую православную идентичность, иногда посещал храм, но, по собственному признанию, не был удовлетворен своим христианством.
«Закон Божий был для меня мертвою буквою; я руководился почти исключительно правилами человеческими, живя для себя, пытаясь в самые лучшие минуты жизни совместить несовместимое, то есть служить двум господам, хотя, по словам Спасителя, оно невозможно», — уже после своего обращения признавался Пашков протоиерею И. Л. Янышеву.
Духовное пробуждение, привезенное лордом Редстоком, коснулось его жены, Александры Ивановны, а еще раныше его свояченицы, Чертковой Елизаветы Иванозны.
Свидетели утверждали, что после первой встречи с Редстоком Пашков небрежно сказал: «Какая пошлость! И охота людям слушать бессмысленного болтуна».
Чтобы не встречаться с Редстоком полковник на два месяца уехал в своё московское имение, откуда возвращался с надеждой, что уже не застанет иностранца в Петербурге. Однако Редсток не уехал, более того, он стал частым гостем жены Пашкова, так что уклониться от общения не удалось.
Кругом горел огонь духовного пробуждения. Наконец, и сам В. А. Пашков был сломлен ясными доводами уверовавших, указаниями Священного Писания, и обратился к Господу.
Произошло это так. Редсток проповедовал у них дома. Но проповедь не произвела на Пашкова впечатления.
После проповеди Редсток предложил собравшимся помолиться. Присутствующие встали на колени, Пашков из вежливости присоединился. Во время необычной, незаученной молитвы Редстока полковник вдруг осознал, что всё слышанное им из Библии касалось его лично.
«Когда я нашёл в Слове Божием, что Господь хочет со мной заключить новый союз, в котором Он обещает не вспоминать более моих грехов и преступлений… у меня пробудилось желание получить это прощение от Святого Бога», — вспоминал позднее этот день Пашков в одном из писем.
Он пережил потрясение.
«Встав с колен, он был уже не тем, что раньше, он стал новым человеком во Христе Иисусе», — утверждала Софья Ливен.
По мнению биографа Пашкова Филиппа Никитина, необычность этого религиозного обращения едва ли поддается научному объяснению. Однако в среде христиане веры евангельской такие случаи объясняются воздействием Святого Духа и не вызывают удивления — это и есть рождение свыше.
Василий Пашков исповедовал такие нормы евангельского протестантизма (нового для России в те годы) — как необходимость личной веры во Христа, авторитетность Библии как единственного бесспорного источника знаний о Боге и важность выражения своей веры в делах.
Он посвятил себя христианскому служению — активному, многогранному и направленному на различные социальные слои, включая самые низы общества. Пашков известен обширной благотворительностью, а также финансированием организаций и отдельных миссионеров евангельского направления.
Даже марксистские исследователи в СССР характеризовали Пашкова как филантропа, — это говорит о сохранившихся воспоминаниях о его благотворительности
Вот как описывали Богослужебные собрания в доме Пашковых:
«Тут и мастеровые, и лакеи, и кухарки, и чиновницы, и офицеры, и денщики, и гимназисты, и юнкера; тут же и важные барышни, и студентки, и чиновники, и чернорабочие, и купцы… Вот какой-то шикарный мундир с аксельбантами, а рядом почтальон с бляхою, еще дальше — грязные, лоснящиеся полушубки рабочего люда, чуйки и поддевки…»
В своем доме на Выборгской стороне в Санкт-Петербурге Пашков открыл дешевую столовую для бедных, которую ежедневно посещало до тысячи человек. Помимо низких цен посетители могли оценить высокое качество продуктов и дружелюбие пашковцев, которые служили там официантами.
В Нижегородской губернии, где находилось имение Пашкова, от открыл сельские училища
Далее я хотел бы предложить вам рассказ о Василии Пашкове его друга, Модеста Корфа, котором я уже писал пост, если не читали - обязательно прочтите: "Граф и статский советник - проповедник Евангелия в России
"Через месяц после обращения Пашкова и я уверовал.
И несмотря на то, что он был 10 годами старше меня, мы сделались с ним на всю жизнь близкими друзьями. Мы делились друг с другом своими духовными переживаниями, совместно работали в Божьем винограднике и очень хорошо понимали друг друга.
Эта дружба длилась до самой последней минуты жизни моего любимого друга.
И даже, когда он пред смертью уже не мог говорить, то молча, крепким рукопожатием, давал понять, что мы встретимся у ног Господа.
Он был человек молитвы. Несмотря на то, что он имел огромную переписку, посещал больных, тюрьмы, устраивал собрания, ложился поздно, но вставая рано утром, все-же по два часа проводил в чтении Слова Божьего, и молитве. Он всецело подчинял свою волю воле Божией. В нем можно было видеть исполнение слов Иоанна Крестителя: «Ему должно расти, а мне умаляться». Его «я» с каждым разом становилось незаметнее, умирало, но за то Христос все яснее прояснялся в нем и чрез него, и занимал в нем все больше и больше места.
По совести могу сказать о нем, что он научился у ног Христа быть кротким и смиренным сердцем. Его общение со Христом было просто, непринужденно, и он святыню своего служения Богу и людям совершал в страхе Господнем. Скромность и самоотвержение выделяли его из среды остальных верующих.
Если он фактически являлся руководителем всего духовного движения, то это потому, что он всегда держался в своей жизни указания: левая рука не должна знать, ее что делает правая. В нем действительно проявилась сила Святого Духа и любви. В своем обхождении он со всеми был равен. У него не было лицеприятия.
Поэтому Господь и мог чрез него так много сделать. Он пользовался уважением от всех знающих его. Даже К. П. Победоносцев, по настоянию которого он был выслан из России, уважал его. И когда однажды встретил его за границей, даже обнял его, хотя и считал его опасным человеком для православной России.
В больницах, тюрьмах и между бедными его деятельность протекала без устали. Было немало чудесных примеров обращения через его служение. Он о них не провозглашал, но воздавал всю славу своему Спасителю.
Пашков был могучим орудием в руках Господа. Он не только себя отдал на служение Господу, но и все свое имущество посвятил для этого великого дела. Последние годы своей жизни он провел в изгнании, вдали от России, в Париже, где после тяжелой болезни, в 1901 г., он в полном мире с Господом отошел ‘в вечность.
Пред его смертью мне сообщили по телеграфу о его предсмертных минутах. Я по приезде застал его еще в полном сознании. И мы могли вместе со всем его семейством воздать хвалу за все Господу. Похоронен он в церкви Мартина в Париже, при большом стечении народа.
До 1882 г: вся наша духовная деятельность была евангелизационной.
Кроме многочисленных собраний в доме Пашкова, собрания устраивались еще по другим местам.
Когда устройство больших собраний было запрещено, то мы в разных частях города открыли швейные мастерские для бедных. В назначенное время собирались женщины для работы. А им в это время читалось Слово Божие. Во главе каждой мастерской стояла какая либо верующая сестра. И в одной из таких мастерских была моя супруга.
Такой род деятельности продолжался около двух лет, пока все эти мастерские не были закрыты правительством.
По мысли и инициативе В. А. Пашкова, в 1876 г. было организовано «Общество поощрения духовно-нравственного чтения». Председателем его состоял сам Пашков, а я был его заместителем. Членами были только верующие. Были напечатаны «Любимые стихи» и много других духовных брошюр. Деятельность постепенно расширялась. Были книгоноши, которые распространяли в разных местах государства духовную литературу.
Одна русская дама, Заседская, перевела книги: «Путешествие пилигрима» и «Духовную войну» Джона Буньяна.
Все издательское дело требовало больших средств, которых не жалел Пашков. Он предоставил один из своих зал для всех изданий, численность которых превосходила миллионы экземпляров. Несмотря на то, что это общество было утверждено правительством, со стороны духовной цензуры чинились большие препятствия. Часто мне лично приходилось ездить в Невскую Лавру, где находилась духовная цензура, и вступать в богословские споры монахами-цензорами.
Они твердили, что эта литература содержит учение Лютера, а поэтому и вредна для православия. Мы же со своей стороны стремились доказать, что раз все содержание наших брошюр основано на Священном Писании и нет в них ничего против православия, то не должно быть препятствий к изданию их.
Несмотря на все их возражения, Господь нам чудно помогал. Они разрешали, а мы издавали и распространяли.
Благодатное время распространения Св. Писания было не продолжительным. Полицейские меры притеснения постепенно увеличивались.
В 1878 году были запрещены все публичные собрания, но Господь помог нам свободно продолжать собрания в домах Пашкова и Ливен.
24 мая 1884 г. было закрыто «Общество поощрения духовно-нравственного чтения». Мы, проживая в Царском селе под Петербургом, находились под тайным надзором полиции.
Наконец, в июне этого же года, я получил приглашение от министра полиции пожаловать к нему. — «Я должен вам передать к вашей подписи данный лист», — сказал он. Прочитав, я не мог его подписать. В нем вкратце было сказано, что я обязываюсь не проповедовать, не иметь собраний, не молиться своими словами, прекратить всякое общение с штундистами и другими духовными обществами.
Я ответил министру: «Против моих убеждений я действовать не могу». «Если вы не согласны подписать, заявил министр, то вам придется оставить пределы России»
Мне, как и Пашкову, пришлось этому подчиниться и уехать во Францию.
В то самое время, когда я был у министра, в доме Гагариной происходило собрание верующих, которые усиленно.молились за меня. Вернувшись от министра, я застал в доме Гагариной телеграмму от моей жены: «Оставайся верным Господу и ни на шаг не отступай от Слова Божия».
В тот же день был приглашен к этому министру и В. А. Пашков. Ему была предложена такая же бумага. Он ее, конечно, не подписал.
Должен сознаться, что было тяжело оставить свое отечество и дело Божие среди родного народа, но раз это было за имя Христа, то я был счастлив пострадать за Него. С быстрой поездкой было связано много трудностей, но Господь помог нам. Жена согласилась ехать со мной вместе. И несмотря на то, что ей предстояли роды, она мужественно перенесла все лишения.
27 июня 1884 г. мы оставили Царское село и поехали в Париж, где проживали наши старики-родители. Здесь моя жена родила здорового сына.
Известие о нашей высылке быстро распространилось по всей России. Братья очень сожалели, что нас выслали. И вместо нас двоих, как старших братьев, они решили прислать в Петербург семнадцать братьев.
Пути Господни неисповедимы. Гряди, Господи Иисусе!"
Пашкову с большим трудом удалось добиться двухнедельной отсрочки отъезда из России, чтобы привести в порядок свои дела. Несмотря на отсрочку, судя по отдельным фрагментам переписки, отъезд Пашкова был спешным и шокировал его. 16 июня 1884 года он покинул Россию. Семья переехала к нему не раньше, чем через два года.
За границей Пашков жил больше в Англии, но много путешествовал, некоторое время проживал во Франции, бывал в Швейцарии и, вероятно, других европейских странах. По крайней мере, в первые два года эмиграции Пашков надеялся, что разлука с Родиной носит временный характер и рано или поздно он вернется в Россию. Он приезжал в Россию не менее трёх раз: дважды — в 1887 году и один раз — в 1888 году — в связи с болезнью сына, заразившегося тифом; в этот раз пребывание на Родине длилось шесть недель.
Глубоко переживая из-за вынужденной эмиграции, полковник не оставил христианского служения, но нашел для него новые формы - обширная переписка и финансовая помощь оставшимся на Родине единомышленникам, заступничество за преследуемых за веру.
До самой смерти поддерживал своих последователей в России. Он также ходатайствовал, чтобы верующим, сосланным на Кавказ, разрешили бы выехать в Румынию, но получил отказ.
В эмиграции полковник много времени служил как странствующий проповедник в Англии, Франции, Австрии, Италии и Германии. Одно время он странствовал вместе с англичанином на повозке, распределяя Библии среди крестьян. В его архиве сохранились письма с благодарностью за финансовую поддержку от лидера Армии спасения Уильяма Бута.
Интерес к Пашкову и Редстоку проявляли писатели-современники Николай Лесков, Фёдор Достоевский, Лев Толстой. Непосредственными участницами пашковского движения были такие литераторы как Юлия Засецкая и Мария Пейкер.
Евангельских христиан того времени даже называли пашковцами.
Василий Пашков умер 30 января 1902 года в Париже. Прощание прошло в парижской церкви Святого Мартина.
Был похоронен на некатолическом кладбище Тестаччо в Риме
Ключевой в исповедании Пашкова стала доктрина о спасении исключительно по личной вере в Иисуса Христа, а не по делам, таинствам, молитвам или церковности.
Эта доктрина подвергалась нападкам, в том числе и по вопросу о роли «дел»: мол, правильного исповедания недостаточно для спасения, нужные ещё добрые дела.
Пашков сразу же уточнял роль «дел»: добрые дела являются результатом спасения, а не причиной.
«Разумеется, что истинная вера не может не проявляться в делах», — писал Пашков.
Он указывал, что все христианские добродетели являются «плодом Духа Святого» (Гал. 5:22), даруемого Богом верующему (Еф. 1:13).
«Поэтому никакая плоть „не может хвалиться перед Богом, получая оправдание даром, по благодати Его“ (Рим. 3:24, Еф. 2:9)», — писал он.
Как отметила исследователь Шерил Коррадо, судя по деятельности пашковцев, опасения их оппонентов о недостатке добрых дел вследствие такого учения были напрасны
Существенным расхождением с православным богословским мейнстримом была исповедуемая пашковцами уверенность в собственном спасении.
«Я доверился Спасителю моему, в Котором и имею теперь жизнь вечную (1Ин. 5:10-13), Который не даст мне погибнуть во век и не даст меня „похитить из руки Своей“ (Ин. 10:28)», — писал Пашков в своем «исповедании».
Он признавал ценность крещения и хлебопреломления (Вечери Господней), однако не относил их к средствам спасения. В 1883 году Пашков сам принял крещение по вере, а хлебопреломления совершались в собраниях пашковцев регулярно.
«Я не могу не признавать установленных Господом и Его апостолами таинств», — писал полковник. При этом он подчеркнул, что «все таинства установлены исключительно только для верующих, для которых одних они имеют благодатное действие, обращаясь для всякого, кто приступает к ним недостойно, то есть без веры, в осуждение (1Кор. 11:29)
Сегодня баптисты и пятидесятники - это продолжатели всех этих замечательных мужей Божьих - и Редстока, и Пашкова с Корфом и Проханова, последователи Иисуса Христа, своей изменившейся жизнью, святостью, ненавистью ко греху, живой верой в Бога и добрыми делами, проистекающими из этой веры - являются примером Божьих людей и христианства.
Истории жизни этих людей - это вдохновение для современных христиан, путь подражания. Вдумайтесь, богатейший человек Российском империи оставив религиозность, пережил сверхъестественное рождение свыше, за что подвергся гонениям. Но он осознал, что его основное сокровище - на Небесах, там Он получит неувядающий венец славы, там он встретиться с миллионами христиан, на жизнь которых он прямо или косвенно повлиял.
А где будет проводить вечность ты, читатель? Следуй доброму примеру, оставь религиозность, покайся в грехах, прими живого Бога, Спасителя Иисуса Христа в свою жизнь, Иисус силен изменить и преобразовать тебя, указать и тебе твое предназначение и смысл жизни, как Он открыл его для Василия Пашкова.
Если вы хотите подробно прочитать про него - есть хорошая книга
