Как Лев Толстой помогал русским протестантам

Уважаемый читатель, предлагаю твоему вниманию пост о дружбе Льва Толстого с многими русскими протестантами той эпохи - духоборами, молоканами, евангельскими христианами, баптистами и штундистами.

Лев Николаевич очень уважительно относился к русским протестантам, много размышлял вместе с ними, посещал Богослужения и даже проповедовал там, участвовал в дискуссиях.

Молокане - по вероубеждениям очень близки современным баптистам (мокрые молокане) и пятидесятникам (молокане прыгуны). Молокане исторически вышле из духоборов. Духоборы же были попыткой русского народа найти истоки Евангелия, переосмыслить веру, откинув человеческие традиции и уставы. Подробнее о молоканх и духоборах читайте в посте: "Православные секты. Попытка реформации. Истоки русского протестантизма". Историю о молоканах вы можете прочитать в посте: "Как Бог спас армян перед геноцидом. Реальная история."

Духоборов в России того времени было около 24 тыс. человек, Молокан около 500 тыс. человек. И те и другие подвергались большим притеснениями от властей. Как следствие молокане были сосланы на кавказ, откуда многие эмигрировали в США.

Помощь духоборам

Толстой тесно общался и дружил со многими с духоборами.

Практически до своей смерти в 1910 году вел переписку с Петром Веригиным, с которым познакомился в 1894 году.

В результате притеснения от властей, духоборы были вынуждены бежать из страны. В 1898 году около 7400 духоборов были выдворены царским правительством из России за протест против насилия власти и за оппозицию официальной церкви.

Сделали они это на деньги Льва Николаевича Толстого, который пожертвовал на эту задачу гонорар от своей книги "Воскресенье".

Толстой чень тяжело переживал страдания духоборов. Он обвинил правительство в их уничтожении.   Настойчивые действия великого писателя в защиту духоборов, неоднократные обращения к царю заставили правительство дать согласие духоборам переселиться за границу. Однако Лев Николаевич добивался не этого. Он не одобрял решение духоборов покинуть родину, убеждал их не уезжать из России.

Но духоборцы не изменили своего решения, и он принимает активное участие в вопросах переселения, изыскивая на это прежде всего финансовые средства.

По прикидкам Толстого, для переселения требовалось не менее 300 тысяч рублей. Толстой решил отдать в печать роман «Воскресение» и повесть «Отец Сергий», и гонорар за них употребить на дело переселения духоборов.

Поступили пожертвования от некоторых представителей русской либеральной буржуазии. По просьбе писателя английские квакеры создали специальный переселенческий фонд.  Писатель обратился в британское консульство в Батуми и просил передать в Лондон, что духоборы являются хорошими земледельцами, прилежными тружениками и вполне подходят для целей освоения пустынных земель канадского запада.

То, что стал делать Толстой в защиту духоборов и чему посвятил несколько лет жизни, сейчас назвали бы правозащитной медиа-кампанией. Только вместо петиций на change.org, записей в фейсбуке и сборе пожертвований на Планете, Лев Николаевич писал и передавал письма власть предержащим, подписывал обращения к мировой общественности в зарубежной прессе и уговаривал раскошелиться богатых купцов и фабрикантов.

В 1897 году духоборам удается подать челобитную вдовствующей императрице Марии Федоровне: они просили позволить им переселение в какие-нибудь дальние места, а если это невозможно, то за границу. Ходатайство было уважено лишь частично. Освобождение их от воинской повинности удовлетворено не было. Духоборы могли быть отпущены не все, а за исключением находящихся в призывном возрасте и неисполнивших воинской повинности. При этом им нужно было получить заграничные паспорта, подписаться при выезде о невозвращении впредь в пределы империи, и, конечно, найти средства на дорогу.

Вариантов земли обетованной для переселенцев было несколько: Америка, штат Техас, китайская Манчжурия, китайский Туркестан (современный Синьцзян), Монголия или остров Кипр.

В мае 1898 года духоборам было разрешено выселиться за границу. Шестого августа 1898 года из Батуми вышел французский пароход "Дюро", увозя на Кипр первую партию духоборов. Но несколько позднее было решено иммигрировать не на Кипр, а в Канаду.

Перед посадкой нужно было предъявить полицмейстеру проходное свидетельство. Тот отыскивал соответствующий заграничный паспорт, сверял записанных туда членов семьи с реальным ее составом, и пропускал на пароход. Заграничные паспорта так и остались у чиновников, ведь духоборы уезжали под условием никогда больше на родину не возвращаться.

В 1899 году последовало несколько пароходных рейсов с высадкой духоборов на территории Канады.   Первая группа духоборов прибыла в Канаду в январе 1899 года на пароходе "Лейк Гурон". Вскоре последовала вторая группа на пароходе "Лейк Супериор".

В апреле - мае того же года оба этих парохода совершили еще по одному рейсу из Батума в Канаду. Путь из Грузии в Северную Америку продолжался тридцать два дня и был трудным.

"Когда 15 января 1899 года пароход пришвартовался к пристани, началась выгрузка. К пристани были поданы поезда. Багаж тут же погружался в товарные вагоны и отправлялся особым поездом.   Канадцы плотной стеной стояли по обеим сторонам дороги от парохода до вагонов. Когда на трапе появился первый духобор -- толпой овладел неистовый восторг. Всю дорогу до самого поезда ему махали руками, шапками, кричали на все голоса -- так довольны были его сильной фигурой, чистой одеждой, легкостью, с какой он нес свою тяжелую кладь, и чистым лицом -- без бороды, которую канадцы считали за признак варварства. "О, это человек! -- выделялись голоса. -- Блестящая фигура! Про этого не скажешь ничего плохого! Если они все таковы, то никогда еще таких эмигрантов Канада не видела". Смутившийся, не ожидавший ничего подобного, духоборец кланялся на все стороны с серьезным лицом, приговаривая: "Спаси, Господи!" и, должно быть, обрадовался немало, когда, наконец, попал в вагон с кожаными сиденьями и бронзовыми ручками, где его заботливо усаживал чиновник от железнодорожной компании.   За первым духоборцем пошел второй, третий -- появление каждого встречалось новым взрывом приветствий.   Но вот по трапу спустилась женщина-духоборка тоже с тюком на спине и с двумя ребятишками. Последние спокойно шли, солидно поглядывая из-под своих картузов на бушующую толпу. Тут возбуждение толпы дошло до какого-то экстаза. Поднялся сплошной шум, в котором уже ничего нельзя было разобрать. Даже толстый полисмен, вспоминал Суллержицкий, этот классический образец невозмутимости, при виде такой картины попробовал улыбнуться и раздвинул свои налитые щеки, туго стянутые ремешком каски.   При входе в пакгауз стояло несколько откупоренных бочек, наполненных мешочками с конфетами. Это дамы из Монреаля приготовили для раздачи духоборческим детям и девушкам. Нарядно одетые дамы стояли тут же, они подзывали детей к бочкам и выдавали им эти подарки. Старики, очень довольные приемом, все же неодобрительно косились на бочки. "Конечно, за прием спасибо; ну, только это совсем лишнее... К чему она -- эта конфета? Пустое дело. Мы к этому не приучены. Жаль, сколько денег потрачено. Ну, а все же спаси их, Господи! Радостно, дюже радостно...! Когда так принимают, стало быть, именно желают за братиев нас почитать"."

Духоборы. Родионов А.А.

Помощь молоканам

Лев Николаевич также тесно общался и помогал активно молоканам.

В то время наказанием для уклонявшихся от православия было изъятие детей из семей. Семьи, у кого были отняты дети, убитые горем, обращались к Толстому за помощью.

Тот в свою очередь писал письма государю, прося вернуть детей.

"Государь!

Читая это письмо, я очень просил бы вас забыть про то, что вы, может быть, слышали про меня и, оставивши всякое предубеждение, видеть в этом письме только одно выражение желания добра безвинно страдающим людям и еще более сильное желание добра вам, тому человеку, которого так естественно обвинять в этих страданиях.

Месяц тому назад в селе Землянке, Бузулукского уезда, к крестьянину Чипелеву, молоканину по вере, в 2 часа ночи явился урядник с полицейскими и велел будить детей с тем, чтобы увезти их от родителей. Ничего не понимающих испуганных мальчиков, одного 13 лет, другого 11 лет, одели и вывели на двор, но когда урядник хотел взять двухлетнюю девочку, мать схватила дочь и не хотела отдать ее. Тогда пристав сказал, что велит связать мать, если она не пустит дочь. Отец уговорил жену отдать ребенка, потребовал от пристава расписку, в которой бы было бы объяснено по чьему распоряжению взяты дети.

Вот эта расписка:

"1897 года апреля 6-го дня, в исполнение предписания его высокоблагородия господина Бузулукского уездного исправника, от 3-го сего апреля за No 2312, полицейский служитель Бузулукской команды Захар Петров от крестьянина села Бобровки Всеволода Чипелева, проживающего в селе Алексеевке, трое детей: Иван, Василий и Марья сего числа для представления господину исправнику взяты.

Полицейский урядник 5 участка П.
Полицейский П."

Через несколько дней после этого в другой деревне Антоновке, того же уезда, так же ночью в дом крестьянина Болотина, тоже молоканина, так же пришли урядник с полицейским и велели собирать в дорогу двух девочек, одну 12 лет, другую 10 лет.

Хотя Болотин и слышал от священника и пристава угрозы о том, что если он не обратится в православие, которое он оставил уже 13 лет тому назад, то у него отберут детей, он все-таки не мог поверить, чтобы такая страшная мера, была принята против него по распоряжению высшего начальства, и не дал детей.

Но на другой день явился пристав с урядником и полицейскими и девочек взяли и увезли.

То же самое и в ту же ночь произошло и в семье крестьянина той же деревни Самошкина. У Самошкина отняли единственного пятилетнего сына. Отнятие этого ребенка особенно поразительно своей жестокостью. Мальчик этот составлял радость и надежду семьи, так как после многих лет это был единственный сын, оставшийся в живых. Когда брали этого ребенка, он был болен и в жару. На дворе было свежо. Мать упрашивала оставить его на время. Но пристав не согласился и сообразно с мнением доктора, решившего, что для жизни ребенка нет опасности в переезде, велел уряднику взять ребенка и везти его, но мать упросила пристава позволить ей самой ехать с сыном до города Бузулука. В городе же мальчика отняли от матери и она больше уже не видала его. На все прошения, которые подавали эти крестьяне, они не получили ответа и не знают, где их дети.

Ведь это ужасно. Ведь такие дела делались только во времена инквизиции. Нигде и в Турции невозможно ничего подобного, и никто в Европе не поверит тому, чтобы это могло делаться в христианской стране в 1897 году. А между тем все это совершенная правда, и один из тех отцов, у которого теперь отняли детей, теперь в Петербурге, привез это письмо и может засвидетельствовать истину его.

Все это ужасно; но ужаснее всего то, что это не единичный случай, а только один из тысячи совершаемых таких дел в России, я мог бы представить самые убедительные, если бы бумаги, собранные Чертковым для передачи вам в форме записки о гонениях за веру, не были бы нынешней зимой отобраны у него полицией.

Впрочем, для того, чтобы убедиться в том, правда ли это, правда ли то, что тысячи и тысячи русских людей не только разоряются, изгоняются из родины и ссылаются в дальние страны, и разлучаются с детьми и томятся в острогах, монастырях и домах умалишенных, но часто прямо самым страшным образом истязуются грубым сельским начальством, считающим все для себя позволительным по отношению к врагам православия. Вам стоит только послать беспристрастного, правдивого человека на место изгнания гонимых за веру - в Сибирь, на Кавказ, в Олонецкий край и по местам заключения, и из донесения этого человека вы бы сами увидали те страшные дела, которые совершаются вашим именем.

Говорят, что это делается для поддержания православия, но величайший враг православия не мог бы придумать более верного средства для отвращения от него людей, как эти ссылки, тюрьмы, разлуки детей с родителями.

Я знаю, что есть люди, которые имеют смелость утверждать, что в России существует веротерпимость и даже большая, чем в других странах, что эти ссылки, разорения, тюрьмы, разлуки детей с родителями суть только меры противодействия совращению, а не гонения. Но ведь это самая явная и наглая ложь. В России не только нет веротерпимости, но существует самое ужасное грубое преследование за веру, подобного которому нет ни в какой стране не только христианской, но даже магометанской.

Государь, люди, которые стараются удержать вас на ложном пути преследования за веру, люди старые, которые не могут изменить своих раз укоренившихся взглядов, не могут освободиться от наложенных на самих себя цепей прежних ошибок, упорствуя в которых они думают оправдать себя. Но эти люди кончают жить, и место их в памяти людей уже твердо определено их делами, - но у вас вся жизнь впереди, вам предстоит еще занять соответственное вашим делам место в памяти людей, вы ничем не связаны, вы не только признаете необходимость веротерпимости, но во всех делах воодушевлены самыми добрыми чувствами.

Сделайте же усилие, государь, и отстраните от себя, хоть на время, тех, не скажу злых, но заблудших людей, которые вводят вас в обман о необходимости преследований людей за веру, и сами своим добрым сердцем и прямым умом решите, как надо исповедовать ту веру, которую считаешь истинной, и как надо относиться к людям, которые исповедуют иную веру.

Государь, ради Бога, сделайте это усилие, и не откладывая и не передавая это комиссиям и комитетам, сами, не подчиняясь советам других людей, а руководя ими, настойте на том, чтобы действительно были прекращены гонения за веру, т. е. чтобы отпущены были изгнанные, освобождены заключенные, возвращены дети родителям и, главное, отменены те запутанные, и произвольно толкуемые законы и административные правила, на основании которых делают эти беззакония.

Воспользуйтесь случаем сделать то доброе дело, которое вы одни можете сделать и которое, очевидно, предназначено вам.

Случаи не всегда представляются и не возвращаются, когда пропущена возможность воспользоваться ими. Сделав это дело, вы не только сделаете одно из тех добрых дел, которые предоставлено делать только государям, и займете высокое место в истории и памяти народа, но что важнее всего - вы получите внутреннее удовлетворение сознания исполненной воли Бога и предназначенного вам Богом дела.

Простите, если чем-нибудь неприятно подействовал на вас в этом письме. Повторяю, что побудило меня писать только желание добра, страдающим людям и еще более сильное желание добра вам, именем которого налагаются на невинных людей эти страдания.

Л. Т."

11 мая 1897 г. Ясная Поляна.

Павел Иванович Бирюков.
Биография Л. Н. Толстого (том 3, глава 20).
Молокане. "Что такое искусство?"

Вопросы эти были не быстрыми, хотя письма государю были переданы, но никаких действий не последовало. Молокане продолжали приезжать к Толстому и просили помочь.

Тогда Лев Николаевич отправил еще одно письмо Императору.

"Ваше Императорское Величество. Простите меня, если письмо мое будет неприятно вам, но я вынужден писать вам и по тому же делу, по которому уже писал в мае. С тех пор прошло четыре месяца, и на все ходатайства родителей, у которых были отобраны дети, так же как и на мое письмо к Вашему Величеству, не последовало никакого ответа, ни распоряжения, отменяющего отнятие детей у родителей. И вот один из этих родителей, по поручению других своих сотоварищей, вновь приехал ко мне, слезно умоляя помочь его горю.

Недавно редактор самой консервативной и православной газеты "Гражданин" с осуждением и возмущением писал о разбиравшихся на миссионерском съезде мерах против сектантов, когда в числе этих мер было предложено отнятие детей у родителей. Редактор укорял членов съезда в том, что они в противность воле и указаниям государя могли предложить и рассматривать такую жестокую и нехристианскую меру. Из этой статьи "Гражданина", казалось бы, должно заключить, что хотя и могут употребляться меры против сектантов, такая ужасная и бесчеловечная мера как отнятие малых детей у родителей не только не может быть одобрена русским правительством, но даже и немыслима. А между тем, как я писал это Вашему Величеству, еще в апреле месяце малолетние дети были увезены от родителей молокан, помещены в монастырях, а отцы этих детей тщетно ходят по всем ведомствам, отыскивая средства возвращения детей, или хоть какого-нибудь объяснения, почему именно у них похищены их дети, и теперь опять приехали ко мне, прося помочь их горю. Что дети отняты у родителей, нет никакого сомнения, и в том, что дети отняты совершенно произвольно и незаконно, так как десятки и сотни детей, не отнятых у других молокан, находятся в тех же условиях. (Есть крещеные дети, которые не отняты, в числе же отнятых есть и некрещеные). Нет сомнения также и в том, что такая мера, как отнятие детей у сектантов, считается в правительственных кругах мерой жестокой, бесчеловечной и не согласной с вашим взглядом на дело, как это выразила редакция "Гражданина" в статье по поводу миссионерского съезда; в конце же печатается, что такие меры в наше время и в нашем государстве - немыслимы. Что факт отнятия детей у молокан известен Вашему Величеству - несомненно, а между тем дело продолжается. Что же это значит? Объяснение этому есть только одно: то, что Ваше Величество жестоко обмануто, что от Вас скрывается то, что делается вашим именем. И потому вновь умоляю Ваше Величество сделать усилие, чтобы разрушить тот обман, которым вы окружены, и самому исследовать это возмутительное дело, служащее поразительным образцом тех позорящих русское правительство деяний, которые совершаются для мнимого поддержания православия. Для исследования же этого дела есть самый простой и легкий способ. Один из родителей отнятых детей теперь в Петербурге. Он все подробно и обстоятельно расскажет; чиновники же, руководившие отнятием детей и производившие его, подтвердят его показание.

Еще раз прошу Ваше Величество простить меня, если письмо мое будет вам неприятно, и верить мне, что я не мог поступить иначе и что главная причина, заставившая меня обратиться к вам. заключается в уважении к личности Вашего Величества и в искреннем желании вам добра.

С совершенным уважением и преданностью, имею честь быть Вашего Величества покорный слуга

Лев Толстой".

19 сентября 1897 года.

Павел Иванович Бирюков.
Биография Л. Н. Толстого (том 3, глава 20).
Молокане. "Что такое искусство?"

В результате дети были возвращены в семьи.

Лев Толстой и евангельские христиане

Вел дружбу Лев Толстой и с евангельскими христианами и с баптистами.

В 1893 году он познакомился с Иваном Степановичем Прохановым (молоканином по рождению, евангельским христианином и баптистом по вероисповеданию, братом молоканского богослова Александра Проханова).

На встрече, которая состоялась в усадьбе писателя, Толстой признался, что много раз посещал Богослужения молокан и даже проповедовал там, толкуя Библию.

Знакомство с Толстым Проханов описал в своей автобиографии. И хотя во взглядах на веру в Бога они несколько расходились, это не помешало их дальнейшему общению.

Проханов также обращался к Толстому с просьбой написать в защиту не православных верующих, предложив ему вникнуть и изучить подробнее учения и жизнь российских протестантов - молокан, баптистов, штундистов.

Толстой не смог отказать и в 1895 году написал статью "Гонения на христиан в России в 1895 году", статья была посвещена гонениям и притиснению кавказских духоборов.

Общение это было взаимным, по просьба Льва Николаевича Толстого Проханов в 1898 году отправился на Кипр, чтобы помочь там духоборам.

В 1901 году граф Лев Толстой был отлучен от православной церкви.

Но, зная, что он столько времени общался с христианами духоборами, молоканами, евангельскими христианами, хотя и имел некоторые отличающие от них взгляды, а самое главное, читая его размышления о вере в Бога, лично я вижу, что так рассуждать мог только рожденный свыше человек, чей дух возрожден.

И кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей.

Хотя даже есть изображения в одной из церквей на фресках Льва Толстого в аду, лично я надеюсь, что, он получил рождение свыше и будет спасен, наследуя новую землю.

Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: «приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне».

Тогда праведники скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?» И Царь скажет им в ответ: «истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне».

Очень хочется увидеть его в вечности. Верю, что многие христиане, русские протестанты молились за него, и благодарили Бога за помощь, оказанную через Льва Толстого.

_